Реклама
Партнеры
Реклама
Вечное » Вера и истина

Вера есть ни что иное, как истина. В Христианстве по умалении милосердия стало неизвестно, что милосердие и вера - одно, следовательно, что нет веры там, где нет милосердия и нет милосердия без веры; от этого неведения произошла такая слепота, что перестали знать, что такое милосердие и что такое вера и стали их разъединять не только в мысли, но и в учении, и через это разделять Христианскую Церковь, которая в себе едина, на несколько Церквей и различать их по догматам отдельной веры. Когда у человека милосердие и вера разъединены, то неизвестно, что милосердие и что вера; в самом деле должно быть милосердие, дабы была вера и вера должна поучать тому, и милосердие являть оное, а вера видеть. Если милосердие и вера разъединены, то нет ни того ни другого в человеке, как если бы ты удалил светильник, то удалил бы свет и наступила бы тьма, посему под верою разумеется то, во что человек верит, не видя; утверждают, что следует верить тому-то и тому-то, и едва ли кто скажет: Я не вижу; - но говорит: Я верую; никто таким образом не знает, верен ли вопрос или неверен, следовательно, слепец ведет слепца и оба падают в яму. Что вера есть не что иное, как истина, - признается, если говорят, что истина есть принадлежность веры и вера - принадлежность истины, но если спрашивают о чем-либо, истина ли оно, то отвечают: Это дело веры, и спрашивающий не разыскивает более. Каждый с закрытыми глазами и замкнутым разумением принимает за истину все, составляющее верование, в котором он родился. Такое ослепление никогда не называлось древними верой, но называлось верою то, что им возможно было по какому-либо свету в мысли признать за истину; отсюда в языке еврейском истина и вера выражаются одним и тем же словом, и это слово - Аминь или Амуна.

Истина становится истиною, когда она прозреваема и любима, и называется верою, когда она ведома и мыслима. Защитники веры отдельной хотят, чтобы им верили, что вопросы духовные не могут быть схвачены человеческим разумением, будучи недосягаемы для него; но не отрицают же они просветления (просветление, не отрицаемое ими, здесь разумеется под перцепцией) и таким образом факта, что истина становится истиною, когда она прозреваема и любима; любовь к истине делает то, что воспринятая истина становится истиною, ибо любовь дает жизнь; это просветление есть прозрение, потому что истина в свете и разумение человеческое может подняться в свете; каждая истина в свете, потому что свет, исходящий от Господа как Солнца, есть сама истина; отсюда каждая истина блестит в Небе, и Слово, сущее Божественной Истиною, дает Ангелам общий свет; по сему самому Господь назван Словом и Светом (Иоан. I, 1, 2, 3). Мне дано было знать по многим очевидностям, что человеческое разумение может быть вознесено в этот свет, даже разумение не любящих истину, лишь бы они желали знать, или любящих славу из-за знания, с тою разницею, что любящие истину обретаются актуально в свете Неба и, следовательно, в просветлении и прозрении истины при чтении Слова, между тем, как другие не суть ни в просветлении, ни в прозрении истины, но только в подтверждении своих принципов, не зная, истинны или ложны они; еще с другою разницею, что любящие истину при чтении Слова и мысли по нем удерживают постоянно свою умозрительность в самом принципе и изыскивают таким способом верность предмета до подтверждения его, между тем как другие соглашаются с вопросом по сведению в памяти, не желая знать, истина ли она, и ежели они желают славиться ученостью, то подтверждают вопрос Словом и рассудочностью; и таков гений учености, который есть тщеславием, что может подтвердить всякую ложь, в такой мере, что она представляется себе самому и другим как истина; отсюда в Церкви ереси, диссидентства и апологии догматов, не сходных между собою; отсюда также то различие, что обретающиеся в любви к истине суть в мудрости и становятся духовны, между тем как другие остаются природны и безумствуют по предмету духовных сущностей. Истина называется верою, когда она ведома и мыслима, потому что внутренне воспринятая истина становится принадлежностью памяти, которой верят; отсюда еще очевидно, что вера есть не что иное, как истина.

Истины веры относятся с одной стороны к Богу, с другой к ближнему. Все истины относятся, как к своим универсальным предметам, к этим трем, а именно: над ними к Господу и Небу, с ними рядом к Миру и к ближнему, и под ними к дьяволу и аду; истины поучают человека, как он может быть отдален от дьявола и ада и соединен с Господом и Небом, и это жизнию в Мире, в котором он, и жизнию с ближним, с которым он; тою и другою жизнию совершаются всякое разлучение и всякое соединение; дабы человек был удален от дьявола и ада и соединен с Господом и Небом, ему надобно знать, что такое зло и затем ложь, потому что они, суть дьявол и ад, и также знать добро и по нем истины, потому что оные суть Господь и Небо; зло и ложь суть дьявол и ад, потому что они от оных исходят, и добро и истины суть Господь и Небо, потому что они от оных исходят. Человек, не зная ни тех ни других, не видит никакого пути, чтобы выйти из ада, и никакого пути, чтобы войти в Небо; истины поучают этим путем и поучающие истины даны человеку в Слове и происходят от Слова; так как от Мира выбирают путь выхода из ада и входа в Небо, а человек живет в Мире и живет в нем с ближним, то жизнь в Миру и есть путь, которому истины поучают; если жизнь человека согласна с истинами Слова, то путь, ведущий в ад и исходящий из ада, замыкается и путь, ведущий к Господу, и исходящий от Господа открывается, и жизнь человека становится жизнию Господа в нем; это разумеется под словами Господа у Иоанна: Я есмь путь, истина и жизнь (XIV, 6). Наоборот, если жизнь человека противоположна истинам Слова, тогда путь, идущий от Неба и ведущий в Небо, замыкается, и путь, ведущий в ад и исходящий из ада, открывается, и жизнь человека становится не жизнию, но смертию. Что жизнь Господа в человеке есть жизнию милосердия к ближнему и что сочетание заключается в любви к делам, было сказано выше по предмету милосердия; так как истины поучают этой жизни, то очевидно, что они относятся, с одной стороны, к Господу, а с другой - к ближнему.

Истины учат, как приблизиться к Господу для сочетания с Ним и затем, как Господь творит дела через человека. Как приблизиться к Господу, было сказано прежде и будет распространено в Пояснении Десятословия, но как творит Господь дела через человека, будет сказано теперь. Известно, что человек сам собою не может делать никакого добра, которое бы было добром в себе, но только через Господа, ни, следовательно, никакого действия, которое бы было действием в себе, ибо действие есть добро: явствует, что Господь творит через человека всякое действие, которое есть добром, и желает, чтобы человек творил добро как бы сам собою. Это было показано, но как должен человек делать добро как бы сам собою, тому также учат истины Слова, и так как истины учат тому, то очевидно, что истины принадлежат науке и мысли, а добро принадлежит воле и действию; таким образом истины становятся добром через делание и желание; в самом деле, что человек желает и делает, то называет он добром, и что человек знает и мыслит, он называет истиною; сущность действия, то есть добро, есть желание, мысль и знание, сложность этой троичности в последних есть добро, имеющее форму внешнюю по истинам в мысли и форму внутреннюю по любви в воле. Но как творит Господь у человека дела, которые суть добром, было сказано и показано в объяснении Законов его Божественного Провидения.

Вера состоит в знании этих истин и в мысли о них, а милосердие в желании их и делании. Что истина называется верою, когда человек ее знает и мыслит о ней, было доказано выше, но истина становится милосердием, когда человек ее желает и творит, что будет доказано теперь. Истина есть, как семя, которое вне земли и рассматриваемо как семя, но которое, будучи вложено в землю, становится растением или деревом, облекается в их форму и затем принимает другое название; истина есть также, как одежда, которая, отдельно от человека, есть только ткань, приноровленная для тела, но надетая, есть платье, в котором человек. То же самое с истиною и милосердием; пока истина только в знании и мысли, она только истина и называется верою, но когда человек ее желает и творит, то она становится милосердием, совершенно так, как семя становится растением или деревом, или как ткань становится одеждою человека. Знание и затем мысль суть тоже две способности, отличные от воли, и, следовательно, от действия и могут быть от них отделены, ибо человек может знать и мыслить многое, чего не желает и затем не делает; разъединившиеся они не составляют жизни человека, но в соединении составляют; то же самое с верою и милосердием. Это будет иллюстрировано сравнением: свет и теплота в мире суть две вещи различные, которые могут быть в разъединении и в соединении; они разъединены в пору зимы и соединены летнею порою; разъединенные, не составляют жизни растительной, то есть не производят ничего, но в соединении составляют и производят. Другое сравнение: легкое и сердце в человеке суть две вещи различные, движения которых могут быть отделены и совместны: они отделены в обмороках, в удушьях; отдельно они жизни человеческой телесной не производят, но в соединении производят. То же самое со знанием и мыслью человека, которым принадлежит вера, и волею и делами, которым принадлежит милосердие; легкое соответствует мысли и затем вере, подобно тому и свет; а сердце соответствует воле и затем милосердию, подобно тому теплота. По этим сравнениям можно видеть, что в вере отдельно от милосердия не более жизни, чем в знании и мысли отдельно от желания и дела; жизнь в оном состоит только в том, что человек желает мыслить и производить, что он говорит, таким образом, верит.

Посему, когда Божественная Любовь Господня существует у человека в милосердии, состоящем в желании и творении истин, тогда Божественная Мудрость Господня существует у человека в вере, состоящей в их знании и мышлении о них. Что такое Божественная Любовь Господня и что такое Божественная Мудрость Господня, было сказано выше, было также изложено о милосердии и вере и о сочетании Господа в любви к делам, которая есть милосердие у человека; теперь будет речь о сочетании Господа с верою у человека. Господь сочетается с человеком в милосердии и по нем в вере, но не в вере и по ней в милосердии; причина в том, что сочетается Господь с человеком в любви его воли, составляющей его жизнь, отсюда Господь оживляет истины мысли, называемые истинами веры и их сочетает с жизнию. У человека первые истины, называемые верою, еще не оживлены, ибо принадлежат одной памяти и затем мысли и речи; они присоединены к его природной любви, которая приобретает их по желанию знать и по желанию выставлять свое знание или ученость и возбуждает их для мысли или речи; но эти истины впервые оживлены, когда человек возрождается, что совершается жизнию, соответственной истинам, жизнию, называемой милосердием, тогда открывается в человеке внутренний дух, в котором совершается сочетание Господа с человеком, и затем оживляются истины первого и последующего детства и первой юности человека; тогда совершается сочетание Божественной Любви и Божественной Мудрости с милосердием у человека и происходит, что как Божественная Любовь и Божественная Мудрость в Господе одно, так же одно милосердие и вера у человека. Но по предмету этому будет сказано подробнее в пояснении Десятословия.

 
 
Разработка и поддержка
Art-Studio.Ru
Каталог КУБАНЬ.ру     Каталог Ростова     Каталог ресурсов
При использовании материалов сайта активная ссылка на "Эзотерический клуб" обязательна.
Copyright © 2009 «
Эзотерический клуб - все о эзотерике»